Версия для слабовидящих
28 августа - 85 лет со дня рождения русского писателя Аркадия Натановича Стругацкого

"Как вы пишете вдвоем?" — вероятно, это самый распространенный вопрос, который когда-либо задавали Стругацким. Устав на него отвечать, они предпочитали отделываться традиционной шуткой: "Один сидит за машинкой, другой валяется на диване, и с обоюдного согласия слово за словом, фраза за фразой, абзац за абзацем ложатся на бумагу". Писателей можно понять, но ведь и вправду интересно! Каким образом два разных человека, живущие в разных городах (Аркадий Натанович жил в Москве, Борис Натанович живет в Санкт-Петербурге), умудряются писать фантастику, так сказать, "в четыре руки"? Да еще как писать! Верно подмечено: "Их авторитет безусловен даже для тех, кто терпеть не может фантастику" (Е.Михайлова).
Оказывается, все очень просто.

"Мы оба любим фантастику с детства, — не раз признавались Стругацкие. — Жюль Верн, Александр Беляев, Конан-Дойль, а несколько позже Уэллс, Алексей Толстой, Чапек, Ефремов — без всякого преувеличения они владели нашим воображением с самых ранних детских лет". Аркадий к тому же серьезно увлекался астрономией, своими руками делал телескопы (их у него было с десяток штук!), пробовал и сочинять — в двух толстых тетрадях поместилась написанная аккуратнейшим почерком и собственноручно иллюстрированная "бессмертная" повесть "Находка майора Ковалева".
Вполне возможно, что Аркадий стал бы прекрасным астрономом. Но начавшаяся война все перемешала.
Для Стругацких это были страшные годы: погиб отец, после эвакуации из блокадного Ленинграда братья лишь каким-то чудом остались в живых. Аркадий, которому довелось работать и на строительстве укреплений, и в гранатной мастерской, и на молокоприемном пункте, после призыва в армию и учебы в Актюбинском артиллерийском училище был откомандирован в Москву, в Военный институт иностранных языков, окончил его по специальности — переводчик с английского и японского, а затем служил на Дальнем Востоке. Астрономом же (вот ведь причуда судьбы!) стал Борис, окончивший механико-математический факультет ЛГУ и некоторое время работавший в Пулковской обсерватории. Что, впрочем, неудивительно, поскольку старший брат всегда был Борису образцом для подражания.
Сегодня уже забылось, что именно заставило Стругацких заняться писательским трудом ("кажется, какое-то пари"). Фантастику же они выбрали не только потому, что любили этот вид литературы. Во многом их творчество было реакцией на убожество и примитивность процветавшей у нас в 40-50-е фантастики "ближнего прицела". Стругацким-читателям в конце концов надоели пухлые, многостраничные романы об изобретении какого-нибудь "быстро-пашущего-трактора" или цветного телевизора, что почиталось тогда за безудержный полет фантазии, и они решили попробовать сами. Тем более, что Аркадий к тому времени уже заимел некоторый литературный опыт — в 1956 году он выпустил в соавторстве с Л.Петровым политическую повесть "Пепел Бикини". В любом случае, хуже, чем у известных в те годы Немцова с Казанцевым, при всем желании не получилось бы.
Так Стругацкие произвели на свет своего "первенца, неуклюжего, корявого и нелюбимого" (Б.Стругацкий) — большую повесть "Страна багровых туч". Прежде чем она, изуродованная редакторами и цензурой, вышла в Детгизе, авторы успели обзавестись несколькими журнальными публикациями (в "Технике-молодежи" — "Извне" и в "Знание-сила" — "Спонтанный рефлекс"). Повесть получилась не слишком оригинальной (о полете исследовательской экспедиции на Венеру), но было в ней "нечто свежее, как запах молодой хвои; она решительно отличалась от ужасающе скучной фантастики пятидесятых годов" (А.Зеркалов).
Начало оказалось многообещающим.
А потом появились сразу несколько новых книг братьев Стругацких: сборник "Шесть спичек", роман в рассказах "Полдень, XXII век", повести "Далекая Радуга", "Попытка к бегству", "Трудно быть богом", "Понедельник начинается в субботу". И даже невооруженному глазу простого читателя было видно, что каждая последующая повесть явно лучше предыдущей.
Стругацкие очень быстро поняли, что "фантастика есть лирика человеческих возможностей и что писать надо о самых обыкновенных людях в необыкновенных обстоятельствах <...>, что можно и должно в произведении сочетать все элементы — психологическую прозу, и острый детективный сюжет, и выдумку, и юмор, и трагедию — и все в одной вещи".
В литературу идей, как тогда называли фантастику, пришли живые, яркие герои. Сегодня уже нет, наверное, любителя фантастики, который не знал бы капитана Быкова и планетологов Юрковского и Дауге, дона Румату Эсторского и "прогрессора" Максима Каммерера, мудрого Леонида Горбовского и Сашу Привалова с великолепными магами из Научно-Исследовательского Института Чародейства и Волшебства (НИИЧАВО), не знал и не поддался бы их обаянию...
Популярность Стругацких в 60-70-е годы была просто невероятной: книг было не достать, поэтому их ксерокопировали, перепечатывали на пишущей машинке и даже трепетно переписывали от руки, не обращая внимания на разгромные статьи официальных критиков, не жаловавших "какую-то там фантастику".
И "Трудно быть богом", и "Понедельник...", а потом и "Обитаемый остров", "Пикник на обочине" читатели знали буквально наизусть, говорили цитатами из этих произведений, как "члены какого-нибудь тайного ордена".
Между тем проза Стругацких продолжала развиваться, очень скоро они перешли на сложные философские повести: "Улитка на склоне", "Гадкие лебеди", "За миллиард лет до конца света", "Град обреченный" — некоторые из этих вещей увидели свет через много лет после того, как были написаны. Не только из-за политики. Просто они были слишком хороши для "советской литературы", а "выскочек" у нас всегда не любили.
Невероятная популярность рождала множество слухов и легенд. К примеру, у некоторых романтически настроенных любителей фантастики где-то в начале 70-х появилась этакая идея-фикс: их любимые авторы на самом деле вовсе не люди, а агенты могущественной внеземной цивилизации; фантасты получили немало писем, где им предлагали помощь, раз уж они "застряли в этом времени на Земле", приносили извинения за то, что современная технология не так развита, чтобы отремонтировать их корабль и так далее. Стругацкие загадочно улыбались, но всякий раз вынуждены были разочаровывать своих поклонников, у которых не в меру разыгралось воображение. Правда, и сами не раз давали повод для слухов, публикуя некоторые свои произведения и переводы под псевдонимами — С.Бережков, С.Витин, С.Победин, С.Ярославцев, С.Витицкий...
С годами популярность Стругацких не стала меньше. Книги их издаются и переиздаются огромными тиражами, успешно выдерживая конкуренцию с продукцией англо-американских фантастов.
Почему?
И опять оказывается, что все очень просто.
"Они сказали что-то очень важное. Настолько важное, что при чтении порой кажется: самое главное они оставили в зонах молчания; они просто не хотят говорить прежде, чем человек дойдет до этого сам. А уж когда дойдет, ему не потребуется дополнительных объяснений" (А.Кузнецов, О.Хрусталева).
Алексей Копейкин

Источник: http://www.bibliogid.ru/

 

Подпишись на новости сайта! Наш блог в LiveJournal
Мы в twitter! Смотри нас на YouTube!!!
Мы ВКонтакте! Мы на FaceBook!

Праздники России
Читайте книгу С.А.Санеева, посвященную истории детских библиотек Новороссийска
"Учреждение истинно просветительное..."

Опрос

Какое хищное животное нашего края считается самым мелким?
 
Яндекс цитирования
Rambler's Top100



Заготовка фруктов впрок    Косим - Чистим - Убираем    Игро Блок - Компьютерные мини игры